ВЫПУСКИ


№ 2(27) 2017 г.
Вышел 1.07.




№ 1(26) 2017 г.
Вышел 1.04.




№ 4(25) 2016 г.
Вышел 1.01.




№ 3(24) 2016 г.
Вышел 1.10.




№ 2(23) 2016 г.
Вышел 1.07.




№ 1(22) 2016 г.
Вышел 1.04.








Google Scholar


ПАРТНЕРЫ









Ошибочная медиализация
Автор: Alexander Lyusiy   
16.12.2010 17:53

Еще одна заявка на «Крымский текст»?[1]

Существует несколько значений слова медиализация. В медицине это способ коррекции переломов костей посредством аппарата Илизарова. В рекламе — построение усреднённой модели покупателя. В узком филологическом смысле это усреднение фонетического облика слова, заимствованного сразу из нескольких языков. В широком гуманитарном — функциональная и смысловая интерпретация реальности посредством различных технологий. Центральным событием недавней ярмарки современного искусства АРТ-Москва-2010 стала международная конференция «Медиализация». Вот и в сборнике «Беглые взгляды: Новое прочтение русских травелогов первой трети XIX века», задачу описания которого в целом и уровня редактуры я здесь не ставлю, одна из статей называется «Путешествия Осипа Мандельштама в Крым: поэтическая медиализация». Ее автор, славист из Гамбурга Дагмар Буркхарт, делает заявку на глобальный «Крымский текст» — вопреки некому «Люзый» (тем cамым как бы насыщая мою фамилию дополнительным свистом южного ветра, Süd, немаловажного понятия в общей концепции автора статьи).

Д. Буркхарт утверждает, что «для А. Люзыго» (так в тексте! — А. Л.), напротив (? — А. Л.) русская литература является всеохватывающим понятием, в которое вписывается и Крымский текст»; сразу же оговорю, что смысл первой части этого сложно-подчиненного предложения безоснователен[2]. Сама же Д. Буркхарт, «ориентируясь на такие понятия, как “Петербургский текст”, “Кавказский текст”, “Итальянский текст”» выражает желание охватить «Крымским текстом» более глобальную целостность, от античных мифов об Артемиде и Ифигении до фильма А. Попогребского и Б. Хлебникова «Коктебель». Крымский текст тут — это «глобальный текст, в целом тематизирующий природу и культуру региона “Крым”, который писался рядом авторов в течение более чем двух столетий»[3].

Отметим, однако, что автор концепции Петербургского текста, вызвавшей «текстуальную революцию» в гуманитарном знании, В. Н. Топоров оговаривал интенсивный, а на экстенсивный характер данного концепта. Т. е. сущность имеющего «ядерную» структуру локального текста культуры — не в глобальном охвате, а в самоцитировании.

В качестве методологической базы для своего текстостроительства Д. Буркхарт избирает известные работы Эдварда Саида об ориентализме как культурном колониализме[4], а также «Топографию чужого» Б. Вальденфельса. Что получается в итоге? «Художественный хронотоп (в котором, по Бахтину, пространственные и временные свойства сливаются в одно многосмысленное текстуальное целое) в случае Крыма (Крым по-монгольски — “крепость”) с исторической точки зрения представляет собой греко-скифско-татарско-генуэзско-еврейско-османскую территорию; она была захвачена и аннексирована Россией в 1783 году…»[5]. В действительности «захватчиками» по отношению к Крыму были четыре из пяти перечисленных с «исторической» точки зрения, которые почему-то противопоставляются какой-то «неисторической» в данном контексте России (а вполне «эндемичные» тавры, поделившиеся с греками культом Девы, не упомянуты вообще).

Мне уже приходилось высказываться в защиту самого имени Э. Саида[6]. Но теперь ситуация сложнее. И Российская империя, и Советский Союз в работах самого Э. Саида упомянуты лишь мельком, в основном как объект западной политики, а то и как сопоставимый с ориентализированным Востоком образ Иного[7]. Подробно разбирая роль европейской беллетристики XVIII–XX вв. в распространении ориенталистских стереотипов, он из русских классиков вскользь упомянул лишь Льва Толстого, вообще не коснувшись ни Александра Пушкина, ни Михаила Лермонтова, при всем значении для их творчества восточной экзотики. Э. Саид предупреждал, что русский ориентализм требует дальнейшего изучения, оговаривая его отличие от «классических» европейских образцов (и при этом указывал на более «чистое» в научном отношении прошлое немецкого ориентализма, в отличие от однозначно «колониального» британского и французского).

Принимаясь за критику российского ориентализма, необходимо учитывать, что появление «своего Востока» для России означало возможность подтверждения статуса Европейской державы[8]. Русские историки конструировали идентичность России, противопоставляя его другому пространству — по аналогии с западной традицией. Они создали свой «непросвященный», «нецивилизованный», дикий «Восток», который в процессе формирования идентичности России выполнял функцию «Другого», но роль Крыма далеко не исчерпывалась в качестве способа такой ориенталистской европеизации.

«Крым стал местом национальной самоидентификации русского образованного общества в смысле отторжения (? — А. Л.) последним Востока», — придумывает свою схему Д. Буркхарт[9]. Во-первых, не отторжения, а просвещения. Во-вторых, собственно национальной самоидентификацией всегда лучше было заниматься в гуще своей собственной нации. Для образованных Крым стал в первую очередь вариантом «своей» античности. Т. е. , местом идентификации с мировой культурой, еще одним — и античным, и ориентальным «окном в Европу». А теперь и «окном в Саида» — хорошо бы вместе с «Бахчисарайским фонтаном», благодаря которому крымскотатарская культура вошла в мировой контекст. Механический перенос схем Э. Саида на постсоветское пространство, без учета местной специфики, к примеру, работ крымскотатарского просветителя Исмаила Гаспринского, проповедника славяно-тюркского культурного единства, продуцирует теперь новейший методологический колониалиализм, при всех заявках на постколониальность.

О поверхностности суждений Д. Буркхарт свидетельствует процитированное выше однозначное определение топонима «Крым» как монгольского. В действительности, это не единственная версия. Более распространенная гипотеза — что это слово производно от тюркского «къырым», что означает ров. По одному из вариантов этой гипотезы, полуостров стал называться «Къырым адасы», что по-татарски означает «остров за рвом» (откуда и «глобальность» образа «Остров Крым»).

Особо вопиющая топонимическая ошибка в статье — путаница с названием крымского мыса и почти одноименного ему стихотворения Осипа Мандельштама. «Второе стихотворение, “Меганом”, … название его указывает на мыс Меганон Юго-Восточного побережья Крыма»[10]. На самом же деле все наоборот: мыс называется Меганом (с греческого «большое пастбище»), а Мандельштам переделал его в «Меганон» в угоду рифме к слову «похорон» («Туда душа моя стремится, // За мыс туманный Меганон, // И черный парус возвратится // Оттуда после похорон»)[11].

Поэту подобная вольность простительна, но не ученому, при всей ориентации на «медиализацию» и неоколониальные «беглые взгляды».

[1]См. предыдущую полемику по этой теме: Люсый А. Крым как текст и гонорар: http://www.russ.ru/Kniga-nedeli/Krym-kak-tekst-i-gonorar; Люсый А. П. Бобров и антиборов: О загадочных усилиях некоторых представителей академической науки и актуальной критики по удержанию поэта-архаиста в выдуманном ими «забвении» // Вопросы культурологи. 2008. № 6. С. 76–78.

[2]См. : Люсый А. П. Крымский текст в русской литературе. СПБ. , 2003, а также его же «Наследие Крыма: геософия, текстуальность, идентичность». М. , 2007. Отзывы в НГ-Exlibris: http://exlibris.ng.ru/koncep/2007-06-21/11_news.html; http://exlibris.ng.ru/fakty/2007-07-05/3_text.html В «Русском журнале»: http://www.russ.ru/pole/O-blizosti-krymskogo; http://www.russ.ru/Kniga-nedeli/Homo-Lusens-naslednik-Kryma

[3]«Беглые взгляды: Новое прочтение русских травелогов первой трети ХХ века». М.: НЛО, 2010. С. 127.

[4]Саид Э. Ориентализм. СПб, 2006.

[5Беглые взгляды: Новое прочтение русских травелогов первой трети ХХ века». М.: НЛО, 2010. С. 128.

[6]Люсый А. П. Сусанин — XXI. Слависты в поисках ориентиров понимания // Вопросы культурологии. 2008, 1. С. 74–75. Эл. вариант: http://www.russ.ru/Kniga-nedeli/Rossozapadency

[7]Бобровников В. Почему мы маргиналы? Заметки на полях русского перевода «Ориентализма» Эдварда Саида // Ab imperio. 2008. № 2. С. 326.

[8]Власюк О. А. Ментальная карта как способ репрезентации пространства русскими историками второй половины XIX в. Историческая память, власть и дисциплинарная история. Материалы международной научной конференции. Пятигорск — Ставрополь — Москва, 2010. С. 57.

[9]Бобровников В. Почему мы маргиналы? С. 326.

[10Беглые взгляды: Новое прочтение русских травелогов первой трети ХХ века». М.: НЛО, 2010. С. 131.

[11]Мандельштам О. Собр. Соч.: В 4 т. Т. 1. М. , 1993. С. 129.

 

Комментарии  

 
#1 RE: Ошибочная медиализацияОлег Шевченко 19.12.2010 23:42
Очень мило!
Так и вспоминается шариковое «Немцы, конгрессы какие-то»... Так и в данных строках, монголы, евреи, русские... Творцы «крымского текста», а вот где сами крымчане? Текст уже есть, регион тоже, политпространст во тоже вроде бы имеется в наличии, а вот КРЫМЧАН нет.
Сентенции о «КРЫМСКИХ ТАТАРАХ» не исчерпывают проблему реально существующего ментального образа жителя Крыма и носителя его символов.
К слову сказать, что-то не слышал и о крымской культуре. Быть может все таки не крымский текст, а текст о крыме, пардон за филологическую некорректность, но об этом говорит просто здравый смысл.
 
 
#2 Альтернативная экскурсия по «Крыму просвещённому» и «Судакским горам»Вячеслав Левитский 21.12.2010 14:08
Вероятно, О. Шевченко прав, когда указывает на недостаточную отрефлектирован ность собственно крымской культуры в крымском тексте. Однако сходное замечание может касаться едва ли не всех моделей пространства. К слову, В. Топоров утверждал: петербургский текст до появления А. Блока также творился преимущественно непетербуржцами .
Статья А. Люсого интересна из-за остроты и ироничности. Эта работа ёмко резюмирует ряд положений из авторской монографии о крымском тексте. В то же время, смею предложить несколько альтернативных точек зрения.
Во-первых, условный глобальный статус, наверное, приемлем для отдельных семиосфер. В предисловии к избранному «Миф. Ритуал. Символ. Образ...» Топоров пишет о топосах как «перво-матрице», «родине художественного », а о художнике — как о «»голосе» места сего». Насколько таким тезисом обосновывается толкование «ядерности» как «самоцитировани я», вопрос достаточно спорный. Вряд ли (само-)сознание пространства — это непременно некий жёстко ограниченный центон. Напротив, память места может порождать определённую модель Вселенной. К примеру, известная статья М. Виролайнен апеллирует к Петербургу как к Парадизу.
Во-вторых, просвещение, очевидно, может являться одним из сценариев отторжения. На двойственности просветительски х процессов относительно не исконно русской территории акцентируется Э. Шафранская в книге о ташкентском тексте. В отличие от идетнификации Крыма как «своей античности», Ташкент, как убеждает исследователь, достиг травестирования понятия «цивилизованнос ть». Подтверждается это лесковским «Путешествием с нигилистом».
В-третьих, несмотря на ошибку Д. Буркхарт, стоит предположить, что топонимическая путаница — имманентная черта крымского текста. Именно этим и подчёркивается его «инакость» в ряде культур. Нечто подобное наблюдается и в тексте «Северной Столицы»: в романе А. Белого «Петербург» практически ни одна цитата либо эпиграф не приводится в оригинале. Постепенно создаётся впечатление, будто автор преднамеренно искажает все словесные вставки. Но, если в таком тексте пространства игры со смыслами происходят собственно «номиналистичес ки», в Крыму им свойственен некий «реализм». Замеченное прослеживается, в частности, и в украинском восприятии полуострова. Киевский футурист Михайль Семенко писал, что по дороге из Гурзуфа в Алушту в 1925 г. он любовался «Судакскими горами». Здесь семантический сдвиг — будто следствие небрежной экскурсии или настоящей путаницы в маршруте путешественника .
Ещё раз благодарю А. П. Люсого за повод к размышлениям. Кажется, его новые работы всегда приглашают на гостеприимный — авторский — «остров Крым».
 
 
#3 RE: Ошибочная медиализацияОлег Шевченко 26.12.2010 16:12
Внимательно прочел коментарий. Особенно «запал» в личное духовное пространство последний абзац.
Как человек имеющий непсредственное отношение к полевой экскурсоведческ ой практике по Крыму, давно наблюдаю деталь. Люди приезжающие на полуостров (впервые или после вояжа детства) поражены его миниатюрностью и спресованностью . Они читали о Херсонессе, о пушкинском Салгире, представляли себе солнечную Евпаторию и хронически стареющую Керчь-Пантикапей и видели ОГРОМНОСТЬ пространства, но безбрежность текста вдруг сталкивалась с лилипутством реальности — несколько гектар древних городищ, 3–4 часа, чтобы промчаться вдоль всего Крыма на личном авто, совершенно карликовые крымские горы... и вот к концу экскурсии туристы с надрывом прессовали литературный текст в географические нонсенсы. Многие в Балаклаве видели часть Херсонесса, с Ай-Петри обозревали Тамань, Ялту путали с Алуштой, подъезжая к Бахчисараю, спрашивали «Мы уже в Судаке?»... Это проникло даже в научную (по преимуществу зарубежную литературу).
Видимо «белый» обман текста и «циничность» топонимичности географии взрывают сознание, ведя его к геперболам, гротескам, преувеличениям...
 
 
#4 Крымский текст стал основой для преобразования крымских ландшафтовIgor Rusanov 28.12.2010 14:54
В книге Андрея Мальгина «Русская Ривьера» вполне убедительно доказано (в том числе через видеоряд), что русское представление о Рае на Земле очень существенно изменило внешний вид крымских ландшафтов. Уровень лесистости, соотношение видов и пород деревьев.

Один московский еврей, советский теоретик отдыха сказал в конце 1970-х забавную фразу: «Ялта — это пуговица, к которой пристрочили пальто».
Природные ландшафты Ялты коренным образом изменились, когда для императорской семьи приобрели Ливадию.
«Вначале было Слово». Что-то по этому поводу изобретать, или доказывать...
Чей текст, того и страна.
Россия теряет влияние на Крым, а точнее русская элита теряет свои позиции в Крыму под натиском «разнообразных не тех», пользующихся русским языком или уродующих украинский язык для своих срочных нужд. Целями я бы не стал сие именовать.
 
 
#5 RE: Ошибочная медиализацияОлег Шевченко 04.02.2011 19:44
Цитирую Igor Rusanov:
Россия теряет влияние на Крым, а точнее русская элита теряет свои позиции в Крыму


Не уверен, что русская элита ими обладала. Крымчане достаточно толерантные ко всем нациям и элитам, но слишком развиты у них местечковые патриотизмы. В этом отношении им сугубо безразлично влияние какой либо элиты в принципе, в том числе и ныне отсутствующей крымской :))
 
 
#6 RE: Ошибочная медиализацияИгорь Русанов 10.02.2011 00:31
1. руская элита обладала влиянием в Крыму, еще когда и Руси (Киевской не было:)
это так на всякий случай, если захочется влезть в исторические дебри. То можно вспомнить князя Бравлина и набег на Сурож.
2. то, что крымчане обладают островитянской толерантностью ко всем нациям, расам, конфессиям - да, и надо бы как-то очень срочно современным россиянским элитам какую-то учебу что ли себе организовать в Крыму...
РФ национальной доктрины (а точнее имперской) так и не имеет.
3. крымская элита есть. и работает.
только в основном в Москве.
Но опять же это не социальное изобретение этих времен.
Сурожские гости - одна из сил, которая и создала Московское царство как таковое.
 
 
#7 RE: Ошибочная медиализацияBoris Bozhkov 15.02.2011 02:55
А вот и «мнение народа» подоспело — соизвольте полюбопытсвоват ь — культурология, однако — http://kraevedenie.net/forum/viewtopic.php?f=18&t=1566
 
 
#8 Народная культурологияAlexander Lyusiy 18.02.2011 02:00
Вышли мы все из народа:
http://www.bigyalta.com.ua/story/22688
 
 
#9 RE: Ошибочная медиализацияОлег Шевченко 28.02.2011 19:55
«Мнение народа» просмотрел. Это какие то кашмарики на улице культурологии, да простят меня авторы ТЕХ постов.
Что касается пассажа о Бравлине то очень славное надо сказать влияние элиты: Пришел. Пограбил. Ушел. Согласитесь, совсем не элитское поведение. А насчет островной психологии и ликбеза РФ элит в Крыму сильно, поддерживаю. Кстати как это все будет, если сказать по крымски-татарски? Не знаю, хотя живу в Крыму, считаю себя крымчанином и говорю о крымском тексте... Странно, однако.
 
 
#10 ОТ СИДА ДО САИДАAlexander Lyusiy 01.04.2011 23:07
Крайне деликатная ситуация складывается в связи с публикацией статьи Екатерины Дайс и Игоря Сида «“Переизбыток писем на воде”. Крым в истории русской литературы»: http://magazines.russ.ru/neva/2011/3/ku17.html. Я участвовал в ставших легендарными Боспорских форумах крымской культуры в середине 1990-х годов и в акциях Крымского геопоэтического клуба в Москве. Являющийся творцом всего этого Сид проводил презентации моих книг «Крымский текст русской литературы» (СПб.: Алетейя, 2003) в бизнес-центре гостиницы «Украина» и «Наследие Крыма: геософия, текстуальность, идентичность» (М: Русский импульс, 2007) в дегустационном зале магазина «Массандра». Однако, получается, читал эти книги талантливый литературтрегер (самоопределени е) весьма поверхностно (оставим на этот раз даму, оживившую статью интересными алхимическими и гностическими мотивами, в покое). Платон, как говорится, друг… И еще — за державу, или за автономию, но за Боброва — опять обидно.
«Пушкин ценил Боброва не столько как пиита (что можно понять), сколько как первооткрывател я таврической темы, и даже с удовольствием “крал”, по собственному выражению, у него некоторые образы… Любовь, которая невозможна в хаосе (заметим, в крымских стихах Боброва есть обращение даже к патрону, но нет ни одного текста, посвящённого возлюбленной)…» . Учитывая, какие именно строки Пушкин откровенно «крал» у Боброва, выделенные нами в цитате авторов «Переизбытка» строки можно расценить как покушение на полное оскопление не очень угодного (язык-то — «мутный») пиита.
В действительност и, обращение к возлюбленной — одна из сквозных тем поэмы Семена Боброва «Таврида» («Херсонида»). Одно из них Пушкин не столь откровенно, но весьма сокровенно использовал в VII главе «Евгения Онегина». Думается, стоит процитировать. В «Тавриде» Бобров обращается к возлюбленной (поменяв потом в «Херсониде» ее имя, там она уже Сашена).

О миловидная Зарена!
Все звезды в севере блестящи,
Все дщери севера прекрасны;
Но ты одна средь них луна,
Твои небесны очи влажны
Блестят — как утренние звезды;
В твоих живут ланитах алых
Улыбки нежные весны;
А розовые поцелуи
В устах любезных расцветают,
Но грудь — о Скромность, — помоги!

В «Онегине» читаем:

У ночи много звезд прелестных,
Красавиц много по Москве,
Но ярче всех подруг небесных
Луна в воздушной синеве.
Но та, которую не смею
Тревожить лирою моею,
Как величавая луна
Средь жен и дев блестит одна.
С какою гордостью небесной
Земли касается она!
Как негой грудь ее полна!
Как томен взор ее чудесный!
Но полно, полно, перестань,
Ты заплатил безумству дань.
[156, 6,161—162]

Учитывая занятия Сида литературной «зоософией», обратим также внимание на именно «зоософское» обращение Боброва к любимой, которую он уговаривает присоединиться к нему, проявив тем самым, наряду с любомудрием, и определенное бесстрашие:

Ах! — ты весьма робка! — к чему?
Страшишься скорпионов неких?
Страшишься ль аспидов ты многих?
Не бойся, милая! — они
На неприступных высотах
Живут в расселинах глубоких;
Глава их гибка, полосата,
С остро-чешуйчатою кожей.
Весьма, весьма не часто здесь
Выглядывают из норы.

Зато в благодарность поэт обещает если и не всю Вселенную, то все ее крымское воплощение.

Ты здесь конечно бы нашла
К своим услугам всю природу:
Здесь для тебя бы извлеченны
Из тайных жил хребтов металлы
Растопленные клокотали,
Преображаясь в перстни, в кольца,
Здесь для тебя в слоях кремнистых
Прозрачны капали кристаллы,
Готовя пышный блеск челу.

Не только Сид, но и некоторые филологи утверждают, что архаичную поэзию Боброва читать сейчас не стоит (другое дело — авангард!). Но такое мнение было опровергнуто истинным восстанием читательских масс на Национальной выставке-ярмарке «Книги России» 2008 года, когда переизданный издательством «Наука» двухтомник Семена Боброва «Рассвет полночи. Херсонида» буквально сметался посетителями со стеллажей.
Собственно пушкинский чреватый взгляд описывается таким образом: «Новая земля — новая женщина в просторном гареме российской державы (точнее, российского скипетра). Узнаём отчасти потребительский взгляд колонизатора, схожий с тем, какой мы видим у европейцев в отношении Африки. Представление о страстности темнокожих женщин, во многом преувеличенное (вспомним хотя бы об обязательной во многих тропических регионах клиторотомии), отражает мифологическую тождественность мотива дикости мотиву желания. Последний традиционно приписывается завоевателями порабощённым народам: этакий стокгольмский синдром, прочнее привязывающий колонию к метрополии».
Пушкин — эротический колонизатор, а сами авторы «Переизбытка», получается, колонизаторы эстетические. И местная литературная жизнь для них — тема «наименее вдохновляющая», и уровень политико-административно й субъектности полуострова полностью должен определяться извне. Итоговое предложение (когда-то устно брошенное Василием Аксеновым) — продажа Крыма Украиной России («дело только в цене вопроса»). Вот так коммерция (продавать подороже — подарок). И опять — не принимая в расчет мнение «недоразвитых» обитателей? Такое отношение к бывшим соотечественник ам и породило новый «Остров Крым» XXI-го века — роман Ивана Ампилогова «Вольер» (предисловии к которому написано — Сидом. Как публицист автор известен под именем Андрей Кириллов: http://www.bigyalta.com.ua/story/19894.
Есть, если уж речь заходит об этом, более правовые формы решения спорных вопросов — референдум и суд. Через какие только разборки ни прошла тут и политическая, и литературная жизнь. Сейчас вот в центре внимания — судебное разбирательство между двумя крымскими историками-краеведами — отвязно «безумным» («пишу сердцем!») Владимиром Поляковым и пытающимся осмысленно осадить его пыл Владимиром Гурковичем по поводу полемической книги последнего «Долой стыд!» (http://www.kr-eho.info/index.php?name=News&op=article&sid=4734).
Обнародованная на упомянутых Боспорских форумах идея палимпсеста, производства новых текстов на очищенной от предыдущих письмен пергаменте, сразу же вызвала не только восторг, но и сомнение в древней Керчи. Так рождается особый Крымский текст без контекста, но — с оборотистым дискурсом.
 

Чтобы оставлять комментарии, вы должны войти под своим именем.
«Регистрация нового участника»


ПОСЛЕДНИЕ МАТЕРИАЛЫ

К проблеме наездницы русского постмодернизма

22.09.2013 | Olga Kirillova
Посвящается В. Л. Рабиновичу Насмерть загоню? Не бойся — ты же, брат, не Брут: Смерть мала и ненадолго, Цезарь...
Comment: 1

Персонаж взгляда. Рождение национальной идеи культурного единства из духа живописи

04.01.2013 | Alexander Lyusiy
В 4 (9) номере МЖК за 20121 год «Русская утопия» в ссылке автора статьи «Топосы идиллического и танатического в...
Комментарии: 0

Арзрум, да не тот. Империобол как предчувствие футболистической революции

26.06.2012 | Alexander Lyusiy
В основе материала — выступление автора на Международном конгрессе «Россия и Польша: память...
Комментарии: 0

Напоминание о Гумберте

05.04.2012 | Alexander Lyusiy
Ритмы киногламура в геополитическом любовном треугольнике[1] «Здесь мы, в сущности, смягчаем мнение...
Комментарии: 0

Наблюдатель как актер в хеппенингах и тотальных интерактивных инсталляциях

01.07.2011 | Irina Sokolova
Статья Томаса Дрейера в переводе Ирины Соколовой. Томас Дрейер — современный немецкий теоретик...
Комментарии: 0

Нефть — метафора культуры

15.11.2011 | Anna Rileva
Нефть выходит бараном с двойной загогулиной на тебя, неофит. Алексей Парщиков Страна при расцвете рождает...
Комментарии: 2

От фанов до элиты. Поиски длинных мыслей в пост-манежной ситуации

19.10.2011 | Григорий Тульчинский
11 декабря на Манежной, 15 декабря у «Европейского», Питер, Ростов, Самара… Странное поведение милиции....
Комментарии: 0

Девальвация медиа-активизма: от «DIY» до «I LIKE»

15.11.2011 | Alexey Krivolap
Удешевление технологий распространения и кроссплатформенность обработки передачи мультимедиа сказалось...
Comment: 1